Забытые звёзды войны
 

 

Я ИДУ ПО ГОРОДУ…

Татьяна САРАБАНСКАЯ

 

Это ещё один цикл моей краеведческой деятельности. Родилась и живу в городе Каменске-Уральском. Здесь жили и живут мои многочисленные родственники, друзья, знакомые, соседи по-старому Каменску, по дому, где живу сейчас. Их рассказы, встречи, они не забываются, а со временем более остро всплывают не только в памяти. Многое оживает в путешествиях по улицам старого Каменска. Таких зарисовок много, сначала они были разрозненны, но когда родилось название «Я иду по городу…», поняла, что все они из этой темы.

Вот так и со звёздами.

Увидела сначала одну, а затем другую звезду на воротах, вспомнила, что в семидесятых годах прошлого века пионерами и комсомольцами проводилась работа по увековечиванию памяти о солдатах — участниках Великой Отечественной войны 1941-1945 года таким вот способом: установкой на воротах дома красной звезды, как малого памятного мемориального знака. В городе таких звёзд почти не сохранилось. На улице Ленина, которая протянулась практически через весь город с востока на запад и является одной из центральных улиц, звёзды сохранились на трёх домах. Оно и понятно: прежние хозяева уезжали, умирали… Новые всё перекроили на свой лад: двор, дом, и им нет дела того, что когда-то здесь жил человек, который защищал не только Отечество, но свой город, улицу и вот этот дом, в котором оставались его родные — родители, жена, дети… Погибнув, они надеялись на память, пусть маленькую хотя бы в виде вот такой красной звёздочки на воротах своего дома.

Когда-то эти звёзды зажгли, но пришло время, и мы вновь гасим их своим беспамятством.

 

Забытые звёзды войны

 

Среда, 30 января 2008 года.

Утро начиналось в тумане.

Он был настолько близок, что мне показалось — это снег. Вглядевшись, сонными глазами через стекло окна, на фонарные столбы, поняла — это он — туман.

Туман держался стойко. Показавшееся солнце не сразу его рассеяло, да и рассеяло ли? Из-за бледности неба было непонятно.

Мне необходимо было по своим делам отправиться за реку Каменку, в так называемый посёлок Ленинский. Первую дорогу проехала на автобусе. А обратно решила пойти пешком. День был самый прекрасный для зимы. После вчерашней небольшой оттепели со снежком, дороги, пустыри, крыши домов, празднично сверкали. Лёгкий морозец, с сеющимися из ниоткуда снежными искринками «застывшего» тумана, обжигал лицо. Солнце, перламутрово переливаясь, играло в снежных бликах, расходилось кругами и недавало смотреть на себя. А вокруг него разлились круги радуги — «солнце в круге». В обще-то это предвещало мороз. Будет ли он? Сейчас так всё в природе переменилось.

Но сегодня праздник зимы состоялся. Распустив косы, стояли закуржевленные берёзы. Ели и сосны величаво проглядывали сквозь белый бархат куржака, искрились от прикосновения солнечного луча. Кусты, ветки деревьев, как прочерченные палочки, чётко просматривались на фоне белёсо-голубенького неба. Травинки пушистыми зонтиками поднимались над снежной белизной пустырей. А около этой праздничности приткнулись старые, но милые сердцу, каменские дома. Они многое видели… Пережив своих первых и последних хозяев, дома сиротливо смотрели, где серыми пустыми, а где, через закрытые ставнями, покосившимися окнами. Некоторые из них и сегодня ещё несут на себе печаль памяти: звёздочки. Отсюда ушли на войну и сюда не вернулись. И только звезда на воротах, старая и потемневшая может сказать нам сегодня об этом.

Пятница, 15 февраля 2008 года.

Сегодня Сретение Господне. Работу «робить» грех, так говаривали мои многочисленные «баушки». А, так как, я вчера купила наконец-то фотоплёнку, решила воплотить задуманное: сфотографировать дома, на которых сохранилась память о войне. Таких домов немного.

Один по улице Шахтёрской, 29. Отсюда 27 июня 1941 года ушёл на фронт Николай Владимирович Фёдоров. Прошёл дорогами войны и возвратился домой в мае 1945 года.

Три других дома со звёздами нашла по улице Ленина. Что интересно, сколько раз проходила мимо этих домов, приглядываясь к воротам: именно на воротах приколачивались звёздочки. А увидела их совершенно неожиданно, если бы не солнце, высветившее одну из глубины нависшего карниза, другую… Это была не одна, а три звезды на одной металлической планке. Приглядевшись к ним, поняла, что все три окаймлены чёрной краской, что означало: в этот дом не вернулось трое солдат. Кто они: отец и два сына, или трое чьих-то сыновей?.. Удастся ли выяснить их судьбу?

На прогулку пригласила с собой свою давнюю знакомую Марину. Она когда-то жила в этих краях, могла мне что-то рассказать. Мы шли, я фотографировала, она рассказывала… Но именно о жителях этих домов, мало что помнила. В том доме под номером 162, на котором было три звезды, долгие годы жила одиноко бабушка. Было видно, что дом заброшен. Мне захотелось снять планку со звёздами. Постучали в полузакрытое ставней окно. И через некоторое время появился хромающий на одну ногу человек. Это был сторож, как он пояснил — это уже хозяйские дома и их скоро снесут… Чьи — мы не стали спрашивать. А попросили у него разрешения, и помочь снять планку. Он помог. Оказалось планка не просто металлическая, а сделана из тонкой медной полоски, от времени она потемнела, слилась с цветом дома, вот так вот и сохранилась.

Сделаю отступление от прогулки и расскажу о той работе, которую проделала за этот короткий срок. Она ещё не закончена, но некоторый результат уже есть.

В разговоре с Мариной я и вспомнила, что была такая женщина Бессонова, у неё на войне погибли все сыновья, и я когда-то писала о них, и не её ли этот дом. На что Марина мне ответила, что нет, Бессонова жила не здесь. Позже она мне позвонила, и моя догадка подтвердилась. Да, в этом доме проживала мать тех самых погибших братьев Бессоновых. Вот так нечаянно, через много лет, продолжился мой рассказ, написанный в 1997 году. Тогда никто не откликнулся на просьбу: сообщить что-либо об этой семье. Сегодня я даже и не обращаюсь ни к кому, потому что не уверена, что кто-то откликнется. Столько десятилетий прошло… Но сама в продолжение своей работы по призыву 1941 года, сделаю попытку, что-нибудь отыскать. Это только под лежачий камень вода не течёт, но стоит сдвинуть его, хотя бы чуть-чуть, и вода сама найдёт нужную дорогу.

В тот год, теперь уже более чем десятилетней давности, ко мне — в церковную библиотеку пришёл Николай Николаевич Дегтярёв, участник Великой Отечественной войны, принёс стихотворение. Текст, которого был мною прочитан в одно мгновение, и потряс меня, мало сказать, что до глубины души…

Коротко, со слов Николая Николаевича, записала, когда и почему он написал такие строки. Вот его небольшой рассказ: в 1975 году, в канун 30-летия Победы, когда, по сути, впервые после войны во весь голос заговорили о том, что пора увековечить память павших, Николай Николаевич был полон сил и энергии. Поэтому и оказался в рядах помощников военкомата. Составляя списки погибших, он ходил по разным адресам. Тогда и попал в этот старенький дом на улице Ленина, в старой части города. Там и увидел потрясшую его трагедию матери, потерявшей на войне всех своих сыновей. «Я не мог не написать это стихотворение, потому что та женщина-мать все эти годы так и стоит перед глазами, и увиденное жжёт меня изнутри, мучает меня…», — так объяснял он порыв своей души.

Тогда же довелось мне обратиться в городской краеведческий музей, где нашлась только лишь фотография одного из братьев — Александра, выпускника школы № 4 (ныне школа № 32). И одновременно позвонила в архив военкомата. Сведений о братьях и там не было. И только работница архива Тамара Аркадьевна Федотова, поделилась со мной тем, что видела своими глазами, что, приняла в своё сердце и несла это многие годы:

- Я помню эту женщину, Екатерина Ивановна Бессонова. Когда я с ней познакомилась, она выглядела старушкой. Соседи принесли в военкомат заявление от её имени. Она просила помочь ей с жильём, так как сама уже не могла ни воды принести, ни печку истопить. А надо было ведь не только топить, а ещё и дрова заготовить, и в огороде что-то посадить. Побывала я у ней тогда не раз. Не житьё, а одни слёзы. Сколько мы тогда писем понаписали в разные инстанции! Сколько чёрствости людской повидали!

Как эта женщина только жила?! Пенсия крохотная, родных — никого. Хорошо ещё, что соседи добрые были, помогали, чем могли. Да ребятишки из школы бегали к ней, где дрова сложат, где картошку помогут выкопать… У ней тогда ещё письма с фронта хранились, фотографии. По-моему, она их потом в музей отдала. Как она только держалась! И одной такой потери — человеку на всю жизнь, а у ней — три! Сама умирать буду, а та мать, наверное, перед глазами стоять будет: сухонькая, кроткая, светлая…

По словам Николая Николаевича, в красном углу избы Бессоновых: висели иконы и всегда, горела лампада. Только молитва поддерживала и давала ей силы жить в этом зачерствевшем мире.

Хочу добавить, что возможно ребятишки прибегали из тридцать второй школы. Из той школы, где когда-то учились её сыновья. Кстати, мне ещё один факт рассказали о бедном существовании матери: она ходила иногда в школу и работники школьного буфета накладывали ей в сумку кое-что из оставшейся еды, столовых в те годы в школах не было. Этим фактом со мной поделилась, нынешний руководитель музея школы № 32 Оксана Викторовна, которая, оказывается, будучи пионеркой, тоже ходила к этой бабушке и вместе со всеми приносила ей воду.

Вот это стихотворение.

 

МАТЕРИНСКАЯ МОЛИТВА

Николай ДЕГТЯРЁВ

Метель, то смеялась, рассыпавшись бесом,
То выла, то пела, что свет ей не мил,
И не было в мире ни поля, ни леса -
Лишь снег, не стихая, на землю валил.

Чуть держатся ветхие стены избушки,
Всё выше к окну наметает сугроб,
И слышатся тихие стоны старушке,
И видятся во поле саван, да гроб.

 

«О ком это ветер под крышей рыдает?
Кого он в кривых дымоходах зовёт?» -
И мать, стосковавшись о детях, страдает,
Молитвы читает, да псалмы поёт.

Слаба уж. Как жить ей, изломанной горем?!
Коленей, не чуя, стоит на полу:
Навечно сыночки за синие горы
Ушли и пропали. Нейдут ко столу.

«Ох, смилуйся, Боже! Тебя умоляю!
Пусть бесы не плачут за стенкой моей!Одна я осталась.
Ты видишь? Страдаю!
Хочу, хоть во сне повидать сыновей!»

С молитвой уснула в холодной постели
И ноченькой тёмной увидела сон:
Три сына явились, на лавку присели,
Издав, тот знакомый, приглушенный стон.

Ребята сидели спокойно. Родные,
Как будто бы ждали к обеду отца.
Но сердце о каждом от боли изныло:
«Болеют! На детушках нету лица!
Лечить их!»

По утру поздненько проснулась,
Но пуст, оказался обеденный стол!
И мать огляделась. И вдруг покачнулась,
И пала с постели на вымытый пол.

Упала, не слыша, что больше не выла,
Что стихла лихая ночная пурга;
Не видя, как рваное облачко плыло,
Как первый ледок очертил берега…

 

Печальную весточку от дому до дому
Соседи, о бедной скорбя, понесли.

ри ангела в белом к Святому Престолу
Её отстрадавшую душу несли.

Имена братьев Бессоновых узнать не сложно, они опубликованы в книге «Память»:

Александр Павлович, рядовой, погиб, захоронен в д. Земки Холмского района, Новгородской области; Михаил Павлович, рядовой, призван в 1942 г., погиб 17 февраля 1944 г., захоронен в п. Грызавино Островского района Псковской области;

Пётр Павлович, рядовой, призван в 1941 году, пропал без вести в декабре 1941 года.

Мною были написаны письма в адрес музеев города Пскова и Великого Новгорода. Положительный ответ пришёл пока только из Пскова, от научного сотрудника отдела русской истории Псковского музея-заповедника Марины Николаевны Сафроновой. Она очень подробно описала все военные события, происходившие на псковской земле в 1944 году. Но этот ответ задал больше вопросов, чем дал ответов. И всё-таки кое-что стало известно о судьбе Михаила Павловича Бессонова. Попробую по письму, печатный текст которого занимает почти четыре страницы, составить рассказ.

«Деревня Грызавино Бережанского сельского совета находится в нескольких километрах от Острова на дороге Остров — Пыталово. В этой деревне в братской могиле покоятся 227 бойцов Красной Армии, погибших в июле 1944 года в период тяжёлых боёв по прорыву немецкой оборонительной линии «Пантера». Кроме этого, в Грызавино во время немецкой оккупации был концлагерь для советских военнопленных, многие из которых тоже могли быть внесены в этот список. Всего на территории Островского района находится 31 воинское захоронение… — пишет М.Н. Сафронова.

Вначале показалось, что помочь краеведу из Каменска-Уральского просто. По данным Островского райвоенкомата в списке бойцов, захороненных в братской могиле в деревне Грызавино, есть фамилия Бессонов. В военкомате нашлись и сведения о нём: Бессонов М.П., уроженец города Каменска-Уральского, рядовой 760-го сп (стрелкового полка), погиб 17 февраля 1944 года у деревни Зайково (рядом с Грызавино), жена Бессонова М.П. — Белоносова Клавдия Тимофеевна проживала в городе Каменске-Уральском по ул. Коммунаров, 25.

Сведений не очень много, но пока всё сходится.

По данным Министерства обороны 760-й сп входил в состав 208-й стрелковой дивизии (сд) 1-й ударной Армии. И тут всё сходится: 1-я ударная Армия (уд. А.) освобождала Псковщину в 1944 году.

Смущает дата: рядовой 760-го сп Бессонов М.П. погиб 17 февраля 1944 года. Но дело в том, что 17 февраля наши войска ещё не вступили на территорию Островского района. Бои в районе начались в конце февраля 1944 года. Каким образом Бессонов М.П. мог оказаться 17.02.44 г. под Островом? Вот вопрос…

208-я сд, в 760-м сп которой воевал Бессонов М.П., была сформирована в июне 1943 года, и входила в состав 5-й армии Северо-Западного фронта. С 10 февраля 1944 года 208-я сд была передана в 1-ю уд. А., в этот день полкам 208-й сд (760, 435, 578-му сп и 662-му ап /авиационному полку/) Военсовет 1-й уд. А. вручил полковые знамёна. 18 февраля дивизия перешла в наступление в направлении деревень Горушка, Бородино. В составе 1-й уд. А. дивизия освободила Старорусский, Волотовский районы Новгородчины, вступила на Псковскую землю, ведя бои на реке Шелонь, северо-западнее Дедович. 208-я сд освободила северную часть Новоржевского района, а 29 февраля 1944 года 760-й сп 208-й сд принял участие в освобождении Новоржева.

После освобождения Новоржева 208-я сд была переброшена на направление главного удара — к деревням Григоркино, Стрежнево, к реке Великой…

3-4 июня 1944 года 208-я сд сосредоточилась у Пушкинских Гор в районе деревень Синичино, Забелье, Заполье, откуда повела наступление на Ломы… 18 июля части дивизии форсировали реку Синюха, вступили на территорию Латвии. Так, на территории Себежского района, 208-я стрелковая дивизия закончила свой путь на Псковщине.

Что из всего этого следует?

Ни 1-я ударная Армия, ни 208-я стрелковая дивизия на момент гибели рядового Бессонова М.П. 17 февраля 1944 года не находились на территории Псковщины, а вели бои на Новгородской земле. 1-я ударная Армия и 208-я сд вступили на территорию Псковщины 22-23 февраля 1944 года. Каким образом в списке захороненных в деревне Грызавино оказалась фамилия Бессонова? Грызавино находится более чем в 150 километрах от границы с Новгородской областью.

Версия первая: а вдруг в данные о гибели вкралась опечатка? При переписке данных по потерям, при перепечатке, могли спутать номер месяца: вместо 07 (июль) написать 02 (февраль). И тогда дата гибели не 17 февраля, а 17 июля, тогда это могло произойти под Островом, недалеко от Грызавино. Но 1-я уд. А. в эти дни могла там и не находиться, а 208-я сд — нет, она находилась намного южнее и продвигалась в направлении Красногорского и Себежа. Кроме того, фамилия Бессонова М.П. внесена в список безвозвратных потерь 208-й сд, датированный мартом 1944 года. Опять нестыковка.

Версия вторая: попробовать сориентироваться по населённым пунктам. В данных Центрального архива Министерства обороны приводятся два места захоронения рядового Бессонова М.П., 1910 г.р. Первое: в 1,5 км западнее деревни Красное Аврамово Ленинградской области (в 1944 году Ленинградская область включала в себя и Псковский округ и Новгородчину). Второе: захоронен в Новгородской области в деревне Зехино Старорусского района, перезахоронен в д. Грызавино Островского района Псковской области (из д. Зайково), на западной окраине в братской могиле. Но деревни с названием Аврамово (Красное Аврамово) нет ни в Псковской, ни в Новгородской областях. Деревни Зехино нет в Новгородской области, а есть Зехника, Зехны, Зехово (из них только Зехника находилась в районе 1-й ударной Армии). О перезахоронении не может идти речь: за 150-170 км дело нереальное, если только боец не уроженец этого района, в данном случае Островского.

Есть ещё одна версия, самая невероятная. 17 или 19 февраля 1944 года стрелок, рядовой Бессонов М.П., под Старой Руссой мог попасть в плен, мог быть привезён под Остров в лагерь для военнопленных в Грызавино, и там погибнуть…

Звонок в Новгород слегка огорошил: оказывается, по данным Новгородского областного военкомата, рядовой 208-й сд Бессонов Михаил Павлович числится похороненным в деревне Зехино Старорусского района Новгородской области. Получается, что один и тот же человек похоронен в двух разных местах, расположенных довольно далеко друг от друга…

Так что, скорее всего, правильный вариант под Старой Руссой. А вот кто, когда, по какой причине поместил имя Бессонова М.П. в списки погибших по Островскому району — не известно. Разрешится ли эта загадка когда-нибудь? А сколько таких путаных ситуаций по всем областям, где проходили бои. А у нас в Псковской области бои шли и в 1941 году, и в 1942, 1943, 1944 годах. По спискам на территории области погибло 250 тысяч, а, фактически, скорее всего, больше».

Это письмо мною получено 8 июня 2008 года, а 7 июля этого же года мне пришёл ответ из Военного комиссариата Псковской области:

«На Ваше обращение сообщаю, — пишет и.о. военного комиссара М. Башлыков, что имя рядового Бессонова Михаила Павловича, погибшего 17 февраля 1944 года и захороненного в д. Зайково Островского района Псковской области, увековечено на братском воинском захоронении д. Грызавино Островского района Псковской области, так как было произведено перезахоронение останков защитников Отечества в 1954 году».

Думаю на этом остановиться. Самое главное, мы знаем, что он погиб защищая родную землю — нас с вами, и мы можем гордиться нашим земляком. Знаем, что пусть в двух местах, но имя его увековечено в землях, где он воевал, а сейчас и у нас на родине известен его боевой путь.

Нашла я и место, где стоял дом под номером 25 на улице Коммунаров, сейчас это угол земельного участка другого дома. Жила ли там Клавдия Тимофеевна Белоносова, трудно установить, да и некому, все соседи новые люди этой улицы. Одна лишь соседка рассказала, что, когда они купили свой дом (примерно в 60-х годах прошлого века) и въехали в него, то в этом угловом доме жил старик с женщиной — дочерью. Была ли это Клавдия, она не знает.

 

Продолжим путешествие…

В доме под номером 180, как пояснила Марина, проживал Иван Воронин, архитектор. Она рассказала некоторые смешные эпизоды из его жизни, но он не воевал. Может быть, кто-то из его родных… И здесь моя знакомая ошиблась. Именно Иван-то Воронин и воевал. А те смешные эпизоды были связаны с его сыновьями, надо отметить, что шустрые они были и даже слишком…

 

Позже мы с журналистом Светланой Шварёвой побывали и в этом доме. И появился на свет ещё один рассказ под названием «Геройская династия».

«В феврале, когда Татьяна Сарабанская писала свои путевые зарисовки, старые дома, используемые горожанами в качестве дач, впадают в зимнюю спячку. Пришла весна, и вместе с природой «ожил» дом по улице Ленина, 180. Над ним победно развеваются два флага — российский триколор и флаг Военно-морского флота. Разве можно было не заглянуть?

- Живу в России, служил в Краснознамённой Амурской военной флотилии, — пояснил хозяин дома.

День был солнечный, и принимали нас Павел Иванович и Светлана Ивановна Воронины во дворе дома за огромным круглым столом. В лучшие времена за этим столом собиралась дружная семья Ворониных, родовым гнездом которой этот неприметный дом в старой части города и является. Мы долго гадали, сколько же лет этому дому — 100? — а когда Павел Иванович вынес из избы листок с семейным генеалогическим древом, потрясённо ахнули: этому дому лет под двести, если не больше! Не исключено, что прадед, Егор Воронин, 1810 года рождения, уже жил на этом месте. У деда, Алексея Воронина, родившегося в 50-е годы позапрошлого века, было пятеро сыновей и одна дочь. Их судьба оказалась не завидной, как и многих граждан советской страны. Павел с Фёдором пропали в гражданскую, Алексей сгинул где-то в трудармии, Михаил стал офицером… Дом достался сыну Ивану и сестре Елене.

Сейчас трудно представить, как умещалась семья Ивана Воронина в этом небольшом доме: у Ивана Алексеевича и Марии Васильевны была тоже немаленькая семья: четверо сыновей и дочь.

Красная звёздочка на воротах — это заслуга Ивана Алексеевича. Он прошёл всю войну, дошёл до Берлина, потом был отправлен на Дальний Восток. Домой вернулся уже в 1946 году. Живой и с наградами. Возвращение отца с фронта Павел Иванович помнит смутно. Единственное, что запомнилось, как укололся о жёсткую щетину. О войне отец рассказывать не любил, а он — сын, не спрашивал, не хотел лишний раз волновать его. После войны Иван Алексеевич работал геодезистом в управлении архитектуры. При непосредственном участии Ивана Воронина в городе выросли посёлки Хозспособ, Позариха… Умер он на 86-м году жизни.

Выяснилось, что и Светланы Ивановны, в девичестве Старковой, отец так же был призван в Красную Армию. Известна даже дата его призыва — 24 июля 1941 года, а погиб 9 ноября 1941 года.

Теперь уже они, Павел Иванович и Светлана Ивановна Воронины, как могут, поддерживают жизнь в родовом гнезде Ворониных. Дом и теперь не пустует: летом, когда всё в цвету собираются здесь их дети и внуки. Вот недавно из армии пришёл представитель шестого поколения Ворониных — Иван Алексеевич Воронин, младший. Их внук, правнук старшего Ивана. Геройская династия продолжается».

 

Третий дом под номером 217, расположен на противоположной стороне — северной. Этот дом я приметила давненько: звёздочка на нём яркая — красная, как будь-то память о военном прошлом и сегодня сохраняется жильцами.

Что ж, в ближайшие выходные попытаю счастья застать хозяев. Видимо они бывают в последних двух домах, как на дачах.

Кроме этих домов со звёздами, хочу рассказать и показать ещё два дома. Отсюда тоже ушли на войну, но звёзд на них нет.

Один из этих домов так же, как и выше сказанные, расположен на улице Ленина, но под номером 147. Здесь, когда-то проживала большая семья Ловцовых. До войны и после, он имел другой номер — 67. Отсюда 14 апреля 1941 года был призван в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии Николай Григорьевич Ловцов, а 23 июля 1941 года ушёл на фронт и его брат Василий Григорьевич Ловцов. Но это ещё не всё. У братьев было две сестры, их мужья — Алексей Германович Ходенков и Пётр Парасунко, так же в 1941-м ушедших на войну. Домой — из четверых, вернулся только один Алексей.

Дом, из которого ушёл воевать Алексей Михайлович Анциферов, расположен на берегу реки Каменки по улице Коммунаров, под номером шесть. Алексея призвали седьмого июля 1941 года, отвоевав, он вновь вернулся сюда, прожил здесь до конца своих дней. Алексей Михайлович до войны работал на заводе «вагранка» и после войны вернулся на этот же завод.

В какой, не помню день, мне удалось выяснить имя, того, кто жил в доме по улице Ленина 217 — участником войны была девушка: Катя Лачихина. Она погибла на дорогах войны

 

Понедельник, 10 марта 2008 года. Первый день Великого поста.

Утро, после вчерашнего снегопада, оказалось ярко-синим и солнечным. Снег, лёгкий и пушистый, сочно поскрипывал под ногами так, будто и не было недавних дождей, чёрной городской слякоти… Я спускалась с горы к пешеходному мосту. Сороки громкими весенними криками оповещали вокруг о себе. Река Каменка вдали шумела у плотины, а здесь у моста, журча, обходила каменные препятствия. В этот весёлый мартовский день решила продолжить путешествие и сфотографировать наконец-то школу № 6, прилегающую к ней дорогу и поворот вправо: именно по этим дорогам уходили 27 июня 1941 года каменскуральские призывники в Отечественную войну. Немало выпускников этой школы, а также школы № 32, что по улице Ленина, ушли защищать родину… А сегодня — шестая школа закрыта, находится в аварийном состоянии. В тридцать второй чуть больше ста учеников. Вроде бы есть музей, но попасть туда мне так и не довелось. Как хранится память об учениках, участниках войны 1941-1945 года, не могу сказать. Хотя некоторые из тех имён, что названы мною выше, бывшие выпускники этих школ. Наверное, как-то хранят всё-таки память, вот и мемориальная доска при входе в школу № 32, говорит всем о том, что традиции дедов живы. Один из учеников, а именно «Дарвин Сергей Викторович (1965-1985) погиб при исполнении интернационального долга в Афганистане». Прочитав текст, вспомнила, как ходила к матери Сергея: она рассказала мне о нём, показала фотографии, письма… Кое-что передала в городской краеведческий музей. И сегодня именно там, можно найти в экспозиции небольшой кусочек информации об этом солдате, послевоенного времени.

По дороге сфотографировала здания бывших военкоматов: слева дом №130 — районный, справа дом №128 — городской, по улице Ленина. А перед войной военкомат был в одном здании, в том, который слева. И только с началом войны, с увеличением потока призываемых, военный комиссариат разделился. Около левого здания, на углу, есть пустырь, который в прошлом году немного обиходили: убрали бурьян, посадили цветы… Когда-то здесь стоял высокий деревянный дом, на моей памяти он использовался, как «Дом для приезжих». Со временем его снесли. Причин не знаю. Но место так подходит для мемориального комплекса — это музея «Воинской славы каменской земли», конечно же, соединив два здания внутри двора. На пустыре — по сторонам, расположить мемориальные плиты с фамилиями, именами и отчествами каменцев, ушедших на фронт, хотя бы в 1941 году, а в центре скульптурную группу. Но трудно поверить в осуществление этой идеи сегодня, может быть к 100-летию Победы или начала войны, пригодится моё высказывание.

Моим конечным пунктом сегодняшнего путешествия была деревня Новый Завод. Съездить туда мне необходимо было по следующей причине: задумала сфотографировать дом, в котором родился, жил и ушёл воевать Григорий Максимович Иванов, один из тех каменцев, которые были удостоены ордена Александра Невского. Вот он — стоит на улице Береговой, что у самой речки Каменки. Пятистенный, на вид ещё добротный, сверкает на солнце окнами. Сегодня здесь живут дальние родственники Ивановых, но Григория Максимовича помнят. Звезды на воротах нет. «Да вроде бы и не было, — говорит хозяйка. — Почему? Не знаю…».

В самой деревне, а она, как бы является уже пригородом, по центральной улице — Большевиков, много ещё домов, на воротах которых алой гвоздикой горят звёзды. Значит, малая родина в лице села, всё-таки лучше хранит память о защитниках второй мировой войны.

Остаётся только сказать, что жизнь продолжается. Вот и речка Каменка искрится, журчит в проталинах льда, в белых береговых пеленах. Снегири весёлой стайкой снуют под ясенем, собирая опавшие с него семена. Дети весёлой гурьбой выбегают из школы, рассыпаясь яркими пятнами, направляясь, домой. А в благодарность за эти мгновения своей жизни — мы должны помнить, о тех, кто подарил нам их.

Татьяна Сарабанская, краевед.

2008 год.

*Опубликовано в журнале «Веси» — Екатеринбург. Ноябрь 2008.