НАЧАЛО ПОИСКОВ ЮРОВСКИХ  

      Если по Отрадным я знал фамилию бабушки Марии, то по Юровским девичья фамилия моей бабушки  мне была неизвестна. Бабушка Дарья Васильевна Юровских умерла в середине 70х годов пережив моего деда и моего отца на полгода. Тогда еще живая мама фамилию ее, к сожалению не помнила.
          Единственное, что я знал это то, что бабушка родилась в одном селе с дедом и одно время жила в Камышлове, Шадринске, но когда конкретно,  неизвестно. По ее рассказам у нее было несколько сестер. Вот и все что я знал о ней.

          О деде Прокопии Ивановиче сведения были вообще скудны. Дед был молчун и единственное, что я знал, заключалось в том, что он участвовал в Великой войне, был в плену, бежал, потом служил в Красной армии и  работал судьей в Багаряке. После смерти деда мне досталось в наследство от него маленькая картонная папка,  датированная 1957 годом, годом в котором он вышел на пенсию. Обычные бумаги, недописанное заявление в райсобес, квитанции об оплате квартиры, вернее комнаты в 7 м.кв. с соседями которую он получил от благодарной власти за свой жизненный путь. О том, какой путь он прошел я узнал значительно позже.

       В папочке хранились пригласительные билеты на партконференции, мандаты для голосования и почетные грамоты которыми власть его награждала, поздравления коллег по работе с его 60 летием. Вот и все что имелось при беглом взгляде на содержимое этой папки.  Папка лет 30 лежала в книжном шкафу среди собственных документов. За несколько лет до смерти мамы я перебирая документы наткнулся на эту забытую папку и вдруг из нее выпал листок и маленькая фотография когда то видимо отпавшая от какого то документа. Листок лежал в свернутой почетной грамоте. Я поднял его и обомлел, передо мной была автобиография деда напечатанная на пожелтевшей бумаге. Внизу стояла его подпись. Бумаге было почти 50 лет.      Эта краткая биография и стала отправной точкой в моих поисках. Дед писал о своих родителях Иване Петровиче и Ольге Алексеевне Юровских умерших в Песчано Каледино в 1926 году, а так же о своем брате Петре живущем в селе Новопетропавловском.

      Летом 2008 года я поехал в Песчано Каледино. Наивный, я рассчитывал найти в селе, хоть какое - то упоминание об Юровских. В селе действительно жили три или четыре семьи Юровских, но по рассказам единственного мужчины  с этой фамилией, все остальные лица были женского пола и весьма молодого возраста. Учитывая, что по биографии родители деда умерли в 1926 году найти каких то, лиц помнивших Ивана Петровича и Ольгу Алексеевну Юровских было весьма проблематично, а сам дед с 1922 жил  уже в Шадринске. На документы рассчитывать было бесполезно, так как по рассказам бывшего секретаря сельсовета вся документация сельсовета сгорела после войны и о  данных 1926 года, естественно, говорить не приходилось. Я постоял около памятника погибшим во время Великой Отечественной, но фамилии Юровских там не нашел. Я пробегал взглядом списки погибших жителей: Оленины, Диковинкины, Усольцевы, Зайковы, Копорулины, Стародубцевы, Дедяевы. Эти фамилии мне ни о чем не говорили, кроме того что они с честью выполнили свой долг и были жителями этого села.  Сельское кладбище около высохшего озера заросло так, что найти там какое либо захоронение было совершенно невозможно. Я понял, что я попал в тупик. Ничего не оставалось делать, как ехать в село Новопетропавловское, где, судя по автобиографии, жил когда то брат Прокопия - Петр, который работал механизатором в совхозе им. Хрущева.

            В небольшом магазинчике словоохотливые продавщицы, быстро направили меня к старой почтальонке, которая по их утверждению знала всех жителей. И действительно она помнила Петра Ивановича Юровских, но сразу сказала, что он уже много лет назад как умер. В селе ранее жила его дочь, но она лет 15 как уехала в Екатеринбург продав дом в котором ранее жила.

Сам Петр жил в другом месте села около реки, но дом по ее словам не сохранился. После некоторых поисков я нашел дом дочери и новый хозяин дал мне ее екатеринбургский адрес. Так практически ни  чем закончился мой первый поиск Юровских.  Приехав домой, я подвел итоги. А итоги были плачевные: линия единственного дедова брата  Петра обрывалась на его единственной дочери. Девичью фамилию бабушки Дарьи Васильевны я не знал и как узнать ее я даже не представлял. Оставался один выход-искать метрические книги сельской церкви, и попробовать раскопать личное дело деда. Может быть, там я найду какие либо зацепки.
      И я поехал в Екатеринбург. Метрических книг в ГАСО по селу Песчано-Каледино не было, не было их и в Челябинске и в Шадринске. Найденная в Екатеринбурге внучка Петра Татьяна Волченкова ничего не знала, но она дала адрес еще одной своей родственницы некой Огаровой живущей в Екатеринбурге. И вот тут меня ждала первая удача. Оказалось, что Галина Огарова внучка Андрея Юровского (1894 -1943) из Песчано Каледино. В биографии 1957 года дед писал, что имеет одного брата - Петра.

     На мой недоуменный вопрос Галина пояснила, что это брат моего деда  Прокопия. Это была неожиданность. Значит у моего деда было не один, а два брата! Но цепь открытий для меня только еще начиналась. Знал бы я к каким открытиям это еще приведет? Оказалось, что с первой своей женой Евдокией, Петр разошелся в начале 30х годов, уехав из Песчано Каледино в Новопетропавловское.

       С Евдокией у него было четверо детей. Два сына и две дочери. В один из приездов к отцу младшая дочь Римма 1926 г.р. осталась у него и воспитывалась в его новой семье. После войны она вышла замуж за Василия Колчина (1926 г.р.) и их единственным ребенком является выше мною упомянутая Татьяна Волченкова. Римма и Василий умерли в один год, Римма 10.01.2004 года, Василий пережил ее на четыре месяца и умер 28.04.2004 года. В конце 70х умерли и сам Петр Иванович Юровских и его вторая жена Пелагея. Совместных детей у них не было. Вторая дочь Петра и Евдокии Шура перебралась в Свердловск, работала в троллейбусном депо, и умерла бездетной в 1963 году.

           Трагична судьба и сыновей Петра. Старший Михаил пришел с фронта  и вскоре умер, так и не женившись. Младший Иван, Иванко как его звали в семье, ушел на фронт и пропал без вести. Данных о нем у Галины нет. Сама Галя - внучка Андрея. Он был женат на Параскеве Никифоровне Копорулиной (1896-1924) из этого же села. При родах Параскева умирает и Андрей  живет с Мариной (из деревни Килягино) которая и воспитала дочь Параскевы и Андрея Нину (1924-2005). Андрей в июле 1918 года был мобилизован в Каледино в состав белой армии, воевал, но во время отступления белых с Урала вернулся в село. К 1937 году был заведующим фермой в селе, где и был арестован органами НКВД, получил 10 лет и вернулся в село сактированный органами НКВД, как больной и не представляющий опасности для советской власти. Вернулся он в село в 1942 году и по его рассказам свой срок он отбывал в конце 30-х на строительстве Беломоро-Балтийского канала и там потерял глаз. Его брат, мой дед Прокопий, в ту пору секретарь Багарякского райкома ВКПб не отвернулся от него, писал ходатайства об его освобождении, посылал передачи. И вот тогда мне стало понятно, почему Прокопий сделавший к этому времени карьеру от бойца бригады 29 стрелковой дивизии, полегшей на Сиваше до секретаря райкома партии вдруг неожиданно покидает эту должность и уезжает из Багаряка в Каменск-Уральский.

        Имея к 1938 году осужденного по 58 статье брата и не отвернувшись от него Прокопий себя обрек и если бы он не уехал, кто знает, как бы все это сложилось
для него. Андрей умер через год после возвращения в 1943 году, будучи инвалидом и не имея средств к существованию он перебивался случайными заработками и лишь перед смертью устроился сапожником в детский дом который в те годы был в Песчано-Каледино. Умер он от инсульта. Больнички в селе не было, его повезли в Новопетропавловское и по дороге он скончался. Его дочь Нина, мать Гали все ждала когда его реабилитируют, но умерла так и не дождавшись. Не дождались и Евдокия с Риммой вестей об Иванко.  Фотографий Андрея не сохранилось.    


      К этому времени, я уже имел определенный опыт поисковой работу и через неделю позвонил Галине и сообщил, что ее дед Андрей Иванович Юровских 1893 г.р, уроженец Челябинской обл., Уксянского р-на, с. Песчано-Коледино, русский, б/п, заведующий МТФ колхоза им.Сталина, проживавший: Далматовский р-н,с.Песчано-Коледино, арестованный 5 ноября 1937 г.и приговоренный тройкой при УНКВД по Челябинской области 20 декабря 1937 г., по обвинению по ст. 58-10. к 10 г. лишения свободы, реабилитирован 9 апреля 1960 г. Курганским облсудом.(Источник: Книга памяти Курганской обл.)

      

 

     А сын Петра Ивановича, пропавший на фронте без вести Иван Петрович Юровских 10.04.1921 года рождения уроженец села Песчано Каледино Челябинской области попал в плен в 70 км западнее Минска и умер 12.04.1943 года в концлагере Берген Бельзен и похоронен на его территории в могиле № 17250.   Это было единственное, что я мог сделать тогда для памяти моих дедов, пусть даже не прямых. Никто кроме меня это не сделает. Государство, сгубившее Андрея и за которое погиб Иванко даже не удосужилась сообщить их женам и детям о реабилитации и месте смерти. Так и ушли они, не зная о судьбах своих родных. Печально все это.   

        
       От Иванко остались только выписки из картотеки концлагеря Берген-Бельзен и почти рассыпавшееся групповое фото, где он стоит за группой лиц изображенных на фото.  Сегодня можно предположить, что слева направо сидят  Михаил, Шура и их мать первая жена Петра Евдокия. Риммы на фотографии нет. Она живет у отца. Сам Петр, по словам Галины Огаровой, так же воевал, был в плену, но остался жив и вернулся.   Так завершился мой первый этап поисков.


     Итогом его было нахождение трех братьев Юровских сыновей Ивана Петровича и Ольги Алексеевны Юровских. Прошло несколько лет поисков. Я понимал уже, что ключ к разгадке истории моей фамилии может находиться только в метрических книгах села, но их нигде не было и вот... на одном из форумов я набрел на тезку такого же Юровских А.А. Имя было другое - Андрей. Он вел поиски своих Юровских из села Уксянское. И в одном из разговоров по интернету он посоветовал мне посмотреть архив г. Далматово. Я поехал туда и каково было мое удивление когда обнаружилось, что в архиве имеются метрические книги церкви села начиная с 1881 по 1918 год. Это была находка. Я два раз ездил в архив и переснимал эти тысячи страниц, а потом года два читал их на экране монитора. Где то фото получилосьсмазанным, где то пропустил страничку, но к концу работы передо мной лежала вся история моих предков по отцу. История, для меня начинавшаяся в середине 19 века.

 

 ДЕД ПРОКОПИЙ 

          Дед Прокопий младший из братьев, родился 6 июля 1897 года в Песчано-Каледино. К сожалению, фотографий молодого Прокопия и его  родителей не сохранилось. 
           Несколько слов о селе, где он родился.   Песчано-Колядинское село (5-го благочиние), так оно ранее называлось, отстоящее от г. Екатеринбурга в юго-восточном направлении на 180 верст, было расположено на песчаной местности, вблизи многих озер. Благодаря этому последнему обстоятельству, гигиеническия условия местности не особенно были  благоприятны. Обилие испарений представляет весьма благоприятную почву к развитию лихорадочных болезней. Своим названием Песчано-Колядинское (первоначально деревня Уксянскаго прихода) обязано господствующему характеру почвы (пески), прибавка же «Колядинское» указывает, как говорят, на первого основателя деревни – Коляду. Но кто такой был Коляда и когда он положил начало Песчано-Колядинскому селению, неизвестно. Отдаленность от приходскаго Уксянскаго храма побудила жителей Песчано-Колядинской деревни построить у себя храм и отделиться в самостоятельный приход. Осуществлению этого желания Песчано-Колядинцев много способствовало старание в этом направлении двух жителей деревни – Василия Зайкова и Ивана Копорулина. Первый хлопотал перед начальством о построении храма и об учреждении самостоятельнаго прихода, а второй собирал необходимыя на построение храма средства. Песчано-Колядинский приход состоял тогда из одного села и насчитывал у себя до 2240 душ обоего пола прихожан. Все они были православные, и занимались земледелием.

               Песчано-Колядинский храм в честь Покрова Пресвятыя Богородицы был заложен в 1870 году, а в 1878 году – освящен. Первоначально он был приписан к Уксянскому приходскому храму. В 1882 г. к Покровскому храму был пристроен придельный храм,
освященный во имя трех святителей Василия Великаго, Григория Богослова и Иоанна Златоустаго. В таком виде Песчано-Колядинский храм существовал до революции. В приходе, кроме храма, имелась одна деревянная очень ветхая часовня, куда ежегодно, в 10-е после Пасхи воскресенье, совершался крестный ход, установленный после пожара, истребившаго в 1888 году более половины села. Ежегодно же в день Св. Духа совершался другой крестный ход на встречу св. иконам, приносимым из Верхтеченскаго монастыря.  При Песчано-Колядинской церкви имелись три дома для священно- служителей и амбар. В селе работала земская школа. Эту школу и заканчивал скорее всего дед, в биографии он пишет что закончил 4 класса сельской  школы.  Училась ли там некая Дарья Дедяева? Скорее всего нет. Бабушка была неграмотная. Но учитывая их одинаковый год рождения, одно село и всю последующую историю, они были знакомы с детства. Были между ними какие- то отношения - трудно сказать, но даты их жизни и события невольно наталкивают на это. Сегодня от старого села осталось лишь несколько домов. Село перестроенное в 70-х годах переживает вновь перестройку. Прошедший рядом газопровод вдохнул третью жизнь в село. Появляются очень приличные дома, но, к сожалению, Покровский храм так и остается разрушенным.       Конечно я не нашел дом где жили мои предки, даже если он и сохранился. А скорее всего его давно уже нет. Центр села полностью перестроен, а Галина Огарова, как то в разговоре обмолвилась, что дом стоял в центре села.       

 

         Прокопий Юровских в мае 1916 года взят в армию и после строевой подготовки зачислен в 238 Ветлужский полк 60 стрелковой дивизии. В своей биографии дед делает описку указывая 250 Ветлужевский полк, такого полка с таким номером и с таким названием в царской армии не существовало. Скорее всего, память его подвела. 60 пехотная дивизия была дивизией второй очереди развертывания  и была сформирована из кадрового состава 9 пехотной дивизии согласно мобилизации 18 июля 1914 года в составе 237-й пех. Грайворонский полк, 238-й пех. Ветлужский полк, 239-й пех. Константиноградский полк,  240-й пех. Ваврский полк.

     К моменту прибытия деда в дивизию она вела боевые действия на Германском фронте. К этому моменту сохранилась первая, и единственная фотография молодого деда сделанная в Летгалии в  местечке Глазманка где стоял 238 полк. К слову надо сказать, что местечко было основано в начале 19 века и называлось по еврейски  Данкере, по-немецки – Трентельберг, по-русски – Глазманка, а по-латышски – Зарну-Миестс, что в переводе означает «Кишечное местечко». С 1933 года – появилось новое латышское название Гостини.  Местечко находилась ниже по течению Даугавы (Западная Двина) в 112 км. от Риги и сообщалось с ней через ж.д. станцию Штокмансгоф.  Сегодня Глазманки нет, она вошла составляющей частью в латвийский город Плянивяс. Судя по фото, дед видимо только прибыл в полк. На нем новая гимнастерка с еще несмятыми погонами, новая фуражка. Гимнастерка под ремнем не расправлена и вид с нечищеными сапогами несколько несуразен. Но кто знает, при каких обстоятельствах фото сделано.   Была еще одна фотография уже повоевавшего бравого деда стоящего с обнаженным револьвером системы «Наган» с револьверным  шнурком от шеи. К сожалению, бабушка перед смертью выбросила многие фото и ее в том числе в мусорку.  Почему она это сделала мне так и не ясно до сих пор. Бабушка была в здравой памяти. Говорили, что это происходит со многими стариками перед смертью – выбрасывать документы и фотографии.
            

         По истории 60 дивизия  в течение 1916-17 года держала оборону по линии Западной Двины. К сентябрю 17 года после Февральской революции, русской армии практически не существовало. По словам генерала Я. Слащева «Армия оказалась даже без младшего комсостава, потому что нельзя же считать комсоставом лиц, не пользующихся никакой властью и никаким влиянием на своих подчиненных. Армии не существовало, а была толпа. То, что было дальше, когда она сдавала Двину, когда она валила большими и малыми группами с фронта, - это был лишь фактический распад, смерть же наступила уже летом 1917 года.»  

         1 сентября 1917 года немцы силами 8 Армии начали наступление на Ригу.Деморализованные русские части фактически ушли с позиций. В период немецкогонаступления 8 сентября 1917 года дед попадает в плен. У меня нет никаких данных об обстоятельствах его пленения, кроме его автобиографии. В каком штальлаге он находился неизвестно, но уже в декабре восемнадцатого года он бежит из плена. На мой детский вопрос о том как он сбежал, дед ответил «Просто Эльза посадила меня в поезд и я уехал…» На мой следующий наивный вопрос «А кто такая Эльза?» дед прищурился и поставил зарвавшегося внука на место. «Много будешь знать скоро состаришься!». На этом и закончился мой разговор с дедом о германском плене.  

 

              По воспоминаниям деда после возвращения из плена с начала 1919 года до июля 1919 он жил у отца и несмотря на приказы и призывы Колчаковских войск в белую  армию не был мобилизован и в добровольцы не пошел. В июле месяце 1919 года красные после достаточно кровопролитных боев освободили территорию Катайской волости.  Чем было вызвана запись деда в 1-ю Уральскую дивизию (впоследствии 29 с.д.) неясно. Есть предположение, что дед не сошелся характером с отцом Иваном Петровичем или отец был против записи Прокопия  к «красным», или была еще какая то либо причина, но в последующем дед никогда не рассказывал об этом периоде, об отце и своих братьях. Вообще в семье это была какое-то  «табу» на этот период. Сегодня можно предположить две причины: некая любовная линия или служба старшего брата Андрея в колчаковской армии. Брат против брата, сын против сына, какой отец захочет это. Но Прокопий уходит с "красными".

       29 стрелковая дивизия сформирована приказом по войскам Сев.Урал-Сибирского фронта 23 июля 1918 года под наименованием Восточной стрелковой  дивизии, с 25 августа 1918 года-1я Уральская дивизия, с 5 октября 1918 года после объединения со 2ой Уральской дивизией получила наименование Сев.Уральской сводной дивизии, а с 11 ноября 1918 года – 29 стрелковой дивизии.  Дивизия входила в состав 3-й армии и в 18 году участвовала в боях с белочехами и белогвардейцами в Екатеринбургском направлении, в районах ст. Яр, Глазов, Кушва, затем в наступлении Восточного фронта, форсирование Камы, освобождение Перми, Шадринска и Ишима. С июля 19 года дед стрелок комендантского взвода этой дивизии. По датам дед принимал участие в сентябрьском наступлении Восточного фронта от Егоршино на Шадринск к рекам Исеть и Миасс и освобождении Тюмени, Ялутуровска, Заводоуковска, Вагая и Ишима. В состав дивизии входили известные полки - полк Красные Орлы, Стальной Путиловский полк.

    После разгрома Колчака в конце 1919 года дед  в составе одной из бригад дивизии был отправлен на Врангелевский (Юго-Западный) фронт (13 армия). Надо сказать, что 29 с.д. была разделена на несколько бригад, а именно на три. Во время передислокации в районе Воронежа первая бригада  была направлена в Таврию, две другие на западный Белопольский фронт в состав 15 Армии. В советской литературе при всей героизации Перекопа, очень мало сведений о конкретных  действий конкретных частей Красной Армии в этот период. Приходится обращаться к противоположной стороне. Так барон П.Врангель описывает, что к лету 1920 года части 29 с.д. стояли в районе к северу от станции  Попово, а 85 бригада 29 с.д. в Никопольском районе вместе со 2 Конной Армией Миронова. 85 бригада эта та бригада где служил дед. О каких частях 29 дивизии стоящих у ст. Попово говорит Врангель неизвестно, в советской литературе об иных частях в этих районах кроме 85 бригады не упоминается, а указывается что две оставшиеся бригады ушли на белопольский фронт. Тем не менее 85 бригада в составе нескольких полков в том числе и легендарного Первого Крестьянского полка "Красные Орлы" активно вела боевые действия в районе Таврии.  На редком фото бригады найденном мною в Катайском музее изображены бойцы полка Красных орлов во главе с командиром полка Александром Кобяковым,  фото сделано в Западной Сибири в декабре 1919 года.    

 

     7 июня после прорыва Я.А.Слащева, командир бригады Сутормин, меняет командный состав бригады. А.И.Кобяков к этому времени командир 253 полка Красных орлов назначается командиром 255 полка, а командир 255 Шумилов М.С. командиром Красных орлов. Естественно, это ничего не дает. Белая конница, смяла соседнюю 124-ю бригаду,  зашла в тыл 85- ой и окружила ее. Выход был один, уходить через Сиваш. 

                 «Тут было то, что нельзя описать. Спустившись в Сиваш, мы не могли защищаться. Нас просто расстреливали. Сверху над головами аэропланы с пулеметами. Сзади пулеметы. Тут мы потеряли столько бойцов, сколько не теряли за всю гражданскую войну»: вспоминал впоследствии комиссар полка Красных Орлов П.М.Тарских. Бригада потеряла за этот день 789 бойцов. В тех местах до сих пор стоят обелиски на могилах- памятниках Уральской бригаде, так ее называет население этих мест. Из остатков бригады создали Сводный Уральский полк под командованием М.С. Шумилова, но 1 августа 1920 года пришел приказ передать всех бойцов в 3 стрелковую дивизию. Этот приказ был как приговор и полку и полку и бригаде.  Костяк бригады, наиболее отличившийся на колчаковском фронте полк,  который  стоял и сдерживал белых на Урале и под Пермью и которому советская власть была обязана, не боюсь этого слова, своим существованием был этой властью расформирован. Период этот и причины еще требуют своего изучения.

     От холеры 10 июля 1920 года умрет последний «свой» командир полка красавец Саша Кобяков, Позже, оскорбленный предложением учиться на комполка, уедет на родину в Катайск второй комполка а позднее комбриг Ф.Е.  Акулов, где и погибнет в результате «несчастного случая» , исчезнет во времени или погибнет в результате так же «несчастного случая» на охоте и первый комполка П.Н. Подпорин,  в лагерях НКВД  затеряется след комдива 29-ой  М.В.Васильева.    Немногие доживут до 50-70х годов 20 столетия. Станет маршалом пулеметчик Ф.И. Голиков, генералами  командиры полков И.А. Ослоповский и  М.С. Шумилин, всенародным писателем - сказочником боец П.П. Бажов.  Рядовые бойцы будут демобилизованы или войдут в 1 Трудовую армию. Деду повезет он не погибнет на Сиваше и только в ноябре 1921 вернется в село, что бы в феврале 1922 года уехать из села и поступить на работу в Шадринский отдел РКМ НКВД. Тут я отойду от его автобиографии, т.к. автобиография была написана в 1957 году  и многие даты он мог и не помнить. Они по месяцам разнятся с иным более точным документом. Этим документом является его партийная учетная карточка - партбилет № 09666427. Этот период его жизни важен для меня. Но для этого надо вернуться в 1916 год. Одна из записей в метрических книгах 1916 года не повергла меня в шок, но подтвердила те обрывки разговоров слышанных мною в детстве. 

        В январе 1916 года за четыре месяца до ухода на Великую войну дед...  женится на односельчанке Наталье Копорулиной, а в мае уходит на фронт в царскую армию. В том же мае, а именно 9 мая 1916 года некая Дарья Васильевна Дедяева жительница этого же села выходит замуж за Николая Стефановича Копорулина.
Казалось бы ничего особенного, люди женятся и выходят замуж.

Теперь снова перенесемся в 1921 год. Дед всего четыре месяца прожил в селе, но за это время Дарья Дедяева, а ныне Копорулина бросает мужа и уходит к деду. У нее уже была дочь Анна умершая в младенчестве. Вряд ли, что это внезапно вспыхнувшая за четыре месяца любовь, а если она и была ранее, то истоки ее в том страшном для них 1916 году. По велению отца или в силу иных причин он женится и уходит на фронт, в отместку выходит замуж и она. Встречаются они спустя пять лет, после страшной гражданской, оба живы и все для них оживает вновь. И тогда они уезжают в Шадринск, оставаться в селе для них тяжело, да и вряд ли одобрят это односельчане. В сентябре 1922 года в семье рождается мой отец. И вот тут случается маленький казус. В его свидетельстве о рождении ошибочно изменяют окончание фамилии с «их» на «ский». Так он, а потом и я стали Юровскими.    

    Начав работу простым сотрудником РКМ НКВД дед с февраля 1922 года заканчивает ее в марте 1930 года помощником начальника городского управления РКМ НКВД города Шадринска. Правда был перерыв с сентября 1925 года по февраль 1926 года. Он жил в это время в селе. Объяснение одно, в 1926 году умирают его отец и мать. После их смерти он возвращается вновь в Шадринск.

       На фото Шадринского отдела РКМ НКВД ориентировочно 1925-1926 года дед стоит второй слева в третьем ряду.       Еще в январе 1924 года после смерти В.И. Ленина и обращения Пленума ЦК РКП(б) (29-31 янв. 1924), "К рабочим и работницам" он подает заявление о вступлении в партию. Заявления о приеме в партию тогда подавались как отдельными рабочими, так и группами рабочих, а так же активными участниками  Гражданской войны. Прием проводился индивидуально на открытых парт. собраниях. На Урале в ряды ВКПб было принято - 11 352 чел. Это был "ленинский" призыв в партию. Одним из принятых был мой дед.    А в марте 1930 года партия направляет его как двадцатипятитысячника  на  коллективизацию в село. Таким двадцатипятитысячником стал и дед направленный и избранный председателем Медведевского сельсовета Пышминского района Уральской области. Однако в октябре того же года его избирают народным судьей Пышминского народного суда и направляют в Челябинскую область, на должность народного судьи Багарякского района. С этого начинается Багарякский период его жизни.

БАГАРЯК     

    О Багарякском  периоде жизни Прокопия  я кое, что помнил по его рассказам. Но воспоминания в памяти были отрывочные, бессвязные и без персоналий.  Я помнил, что он работал тогда или в НКВД или народным судьей.  Как то еще при его жизни рассматривая старые фото, дед на мой вопрос кто изображен на них что то пояснял мне, называл фамилии, которые я конечно благополучно забыл за давностью лет. Найденная автобиография более детально отражала его его жизнь. Я уже знал кем он был в Багаряке. С этими отрывочными воспоминаниями  и имевшейся на руках биографией и фото из  30-х годов дома где они жили я и отправился в Багаряк в котором никогда до этого не был.       Багаряк, в начале 20 века село Багоряцкое, Багаряцкая слобода в Европейской России, Пермской губ. екатеринбургского уезда, в 107 км (1400 верст) к ЮВ от Екатеринбурга, на левом берегу р. Багоряка, с 890 жит., основана в 1689 г. шадринскими драгунами, кузнецом Иваном и сыном его Данилом и крестьянином катайского острога Панкратием Ждановым. Население ее образовано сначала из оброчных крестьян, пользовавшихся при 1,5 рубля оброка (в год) 15, — а при 12 алтынах и 3 деньгах — 3,75 десятинами земли, и беломестных казаков, не плативших оброка, но составлявших слободской гарнизон и получавших вместо жалованья земельный надел (7 ? десятин). К этому населению присоединились переселившиеся сюда безоброчные крестьянские дети, братья и племянники (оброк платили лишь главы семей) из тобольского, туранского и верхотурского уездов. Б. стала, как слобода, укрепленным пунктом, а в 1734 г. ее обветшавшие укрепления (деревянные стены с двумя башнями, в которых стояло по пушке) были обновлены. Во время Пугачевского бунта окрестности слободы были заняты пугачевскими шайками. В конце царствования императрицы Елисаветы Петровны Б. была приписана к Сысертским заводам, отданным казной Турчанинову, — для заработка на этих заводах подушных денег, которые крестьяне Б. села должны были вносить за себя. Неправильно понятый манифест 1760 г., которым подушная подать увеличивалась на 60 к., с тем, чтобы более с крестьян не брались никакие безуказные доходы, не требовалось подвод и работ, и указ имп. Петра III от 23 марта 1762 г., повторенный и императрицей Екатериной II после восшествия ее на престол, которым запрещалось покупать деревни к фабрикам и заводам, а указывалось довольствоваться вольнонаемными людьми впредь до утверждения нового положения о правах дворянства и купечества, — подали повод к беспорядкам среди горно-заводского населения, толковавшего эти указы в том смысле, что работы на заводах более для него не обязательны. Подложный манифест, сочиненный дьячком Козминым и крестьянином Куликовым, в котором было сказано, что крестьяне, отданные архиереям, монастырям и разным компанейщикам для заводских работ, более на заводах работать не должны, а должны быть, по-прежнему, казенными, — довел беспорядки до степени бунта, успокоенного в 1763 г. прикомандированным для того на Урал генерал-квартирмейстером князем Вяземским. Багоряцкие крестьяне также принимали участие в этих беспорядках, и несколько человек зачинщиков подверглось строгому наказанию. В 1765 г. к Б. слободе принадлежали: д. Реброва, Казанова, Полдневая, Затина, Кабанская, село Таблишское, д. Ключинская, Прохолева, Кривошеина, Гаева, Юлашская, с. Троицкое, д. Старикова, с. Баевское д. Брюханова, Клепанова. Ранее к ней же принадлежали еще с. Коневское и д. Конева (на р. Синаре) и д. Огнева, образовавшие в 1765 г. уже отдельный Коневский присуд.